• Оксана Робски. День счастья - завтра

    из библиотеки "Knigovoi"

Оксана Робски. День счастья - завтра

Статистика: по всем библиотекам

Провокационный роман об одиночестве и душевной пустоте, от которых не скрыться даже за самыми роскошными декорациями. Никогда не бывает в точности так, как хочется, но к тому, кто верит, счастье обязательно придет, уже завтра.

  • Примечание

Оксана Викторовна Робски организовала первое в России охранное агентство женщин-телохранителей «Никита» и агентство «Мажордом» по пошиву спецодежды для домашнего персонала, владела сетью салонов антикварной этнической мебели «Галерея О». Эти названия вошли в роман.
Её четвёртый муж - футболист и тренер Игорь Шалимов. В романе есть персонаж той же профессии. Можно говорить о значительной автобиографичности романа.

Любопытно, какого эффекта хотят добиться те, кто пишут о наркотиках? Рассказать, что там, за чертой, которую благовоспитанный читатель не собирается пересекать. Поделиться впечатлениями с читателем, переходившим черту. Поспорить о пользе и вреде с читателем - теоретиком. Расширить круг размышлений читателю - мыслителю. Выплеснуть в мир из себя - не для читателя, а для самого себя.
Как водится, из таких книг можно вывести правильные выводы в духе Маяковского. А писателям – революционерам милее сломать стереотип. Таких, кстати, в любые времена навалом. Просто эсеры XX века взрывали коляски, а сегодняшние – взрывают мозг.
Спасибо случаю, мой мозг остался в целости после Оксаны Робски. Наркотики – зло. Кто-то скажет: «Фу, как скучно!». Однако после попыток открыть Радова, Пелевина и Фрая «скучная» правильность Робски вполне допустима. Пусть моя карета и далее скучно катит по мостовой, нежели нескучно взлетит на воздух.
Спасибо за сдержанность в выборе слов. Единственный мат здесь прозвучал из уст старой женщины. Ей простительно. Не добавляет обильный мат шарма повествованию, как и человеку. Наводит на мысль о неумении им пользоваться.
Удивилась намёкам на автобиографичность романа. Захотелось свериться с интернет-версиями биографии Робски. Но это – мой личный таракан. Если считать сюжет полной выдумкой, книга от этого не потеряет.
Не читала такой прозы до сих пор. Может, и не буду в дальнейшем. Мир верхушки общества, развлечения, нескончаемые потоки денег и возможностей, бренды, тусовки, прожигатели жизни, бизнес. Но приходит мысль, что не содержание отталкивает, а отсутствие писательского таланта. Или, если хотите, сцепки моей с автором, совпадения чувства юморе, необходимой глубины, грамотности, даже единомыслия. Уверена, романы на эту тему разных авторов могут мне импонировать или меня отталкивать. Тот же вечно выпирающий гомосексуализм в современном изложении может раздражать (Радов «Суть») или выводить на множество разных важных мыслей (Ле Гуин «Левая рука тьмы»).
Книга, выпущенная «Росмэн» в 2005, ещё не имеет штампа «18+». Тем не менее, не детское. Однако, и кроме секса в романе много слоёв, над которыми школьнику ещё не думается.
Мне, перфекционисту, чудовищно трудно читать о том, чего я не знаю. Какая машина дороже, в чём ходить не прилично, где кто как почём. Особенно, почём! Двоякое ощущение неловкости от того, что я не в теме, и ещё большей неловкости перед автором за то, что и не хочется быть в теме. Редкий случай.

Я постаралась расслабиться и ни о чём не думать. Мозг сам, моими словами и моим голосом, продолжал монолог ... Я испробовала последнее средство. Представила себя маленькой в своей голове. А в руках - огромный веник. И я методично слева направо разметаю собственные мысли.
Главное - не отвлекаться. Сильно махать веником - тжик, тжик, и мысли не успевают сформироваться в слова. Тж-ж-жик, тж-ж-жик...

У каждого свои места для знакомства с женщинами, - объяснил мне Антон. - Некоторые спускаются за ними в метро: это просто край непуганых невест, а ленивые, типа меня, просто сидят за лучшим столиком там, куда женщины сами приходят в поисках мужчин.

Домработница приходила раз в неделю. Причём, если в доме был бардак, то она требовала дополнительные деньги. Таковы английские правила. К её приходу я убирала дом.

Именно в больницах дети впервые знакомятся с одиночеством. Поэтому, вырастая, они забывают своих друзей и врагов, дни рождения и каникулы. Но они всегда помнят о том, что лежали в больнице.

Чёрное трикотажное платье, которое может быть одновременно вечерним нарядом и ночной рубашкой. Мечта жадины.

Я улыбалась. Она посмотрела сквозь меня под землю. Я готова была от стыда провалиться за эту улыбку, но чем больше я нервничала, тем улыбка моя становилась шире.

— Оля!
Он редко называл меня по имени. Наверное, совсем стыдно стало, что он там гулял, а я тут дом драю. И сейчас ещё еду буду готовить. И — что ещё? Точно: стирать его вещи. И гладить. И?.. С собакой гулять! Стоп. У нас нет собаки.

Мёртвая — это всё равно что «новорожденная». За тебя решают другие. Просто потому, что не знаешь, как им всё объяснить. Просто не можешь донести до них свои мысли. Только перспектив меньше. Хотя кто это знает?

Я свято верила, что с человеком никогда не произойдёт то, что для него неприемлемо.

Я смотрела в потолок и чувствовала себя законсервированным огурчиком. Огурчик, после того как его законсервируют, становится похожим на рыбку. Плавает себе за стеклянной стенкой.
Мне бы хотелось, чтобы мою банку никогда не открыли. Мне бы хотелось всю жизнь провести в тесноватом мирке огурчиков, делающих вид, что они — рыбки.

В Valentino чувствуешь себя леди. В Cavalli ощущаешь себя так, как будто муж наконец-то уехал в командировку. А в Armani — как будто муж уехал в командировку, но ты — осталась леди.

Хорошо собакам в Нью-Йорке. У каждой из них есть пять человек, которые не дают развиться комплексу неполноценности: парикмахер, ветеринар, специальный человек для прогулок, дрессировщик и тренер по йоге. Йога для собак называется doga. Несложные упражнения, которые может выполнить буквально любой питомец. Конечно, под присмотром профессионала.
И вот все эти пять человек, постоянно присюсюкивая, говорят собаке: «молодец», «хорошая», «умная», «красивая» - и так каждый день. Конечно, собаки ходят, осознавая свою значимость.
Если бы я была нью-йоркской собакой, я бы не интересовалась новинками пластической хирургии. И возможно, старость не так бы пугала меня. «Умная», «красивая», «молодец», «хорошая». Пять дней в неделю. Два оставшихся дня – самостоятельный аутотренинг.

Жалко, что не люблю читать книги. Авторы в них постоянно пытаются умничать. Я бы тоже могла стать писателем. Это так же, как многие мои знакомые ни с того ни с сего становятся модельерами и дизайнерами интерьеров.

Всё-таки странно, что Машки нет. Ни на одном уголке земного шара Машки нет. А где же она тогда?
Когда умирает очень близкий человек, легко поверить, что его просто не существует. Потому что если бы он был, то был бы рядом. Обязательно рядом. А когда не очень близкий... просто кажется, что он куда-то уехал. На время. Может быть, даже навсегда. Машка, вернись!

В последнее время меня пугают старухи. Они ведут себя так, как будто с ними ничего не произошло. Как будто нет этих морщин вокруг глаз, как будто щёки не висят на скулах, как бельё на верёвке, как будто их попы не похожи на лопнувший воздушный шарик, - словом, будто с ними не случилась эта ужасная вещь под названием "климакс".

Они филигранно выстраивали отношения: Анжела мастерски вела себя так, что ему никогда не было скучно, а он - чтобы она всегда чувствовала себя женщиной. То есть она иногда по полдня не отвечала на звонки, а он всегда замечал, во что она одета.

Если к несчастью не относиться как к несчастью, то тогда никакого несчастья нет.

Я решила повысить свой интеллектуальный уровень посредством прочитывания газет. Я выбрала пять изданий и невероятным усилием воли заставляла себя прочитать всё «от корки до корки». Это было нелегко. Газеты напоминали мне многосерийный фильм. Если не знаешь содержание предыдущих серий, то действия героев не совсем резонны.
Другое дело, последние страницы. Где про спорт. Особенно про футбол. Кто с кем контракт подписал, кто кого перекупил, кто у кого выиграл. Интересно и понятно. Ужас. Надеюсь, это не деградация.

В паутине было что-то личное. Паутины нет ни у кого. У всех есть домработницы. Это как будто все идут строем и поют песню, и всем так здорово: и тем, кто идёт, и тем, кто смотрит. И когда ты вдруг делаешь шаг в сторону, ничего не меняется. Для них. Просто ты перестаёшь быть частью и становишься целым.
Для того, чтобы я почувствовала себя личностью, мне надо было завести паутину. Интересно, а если пустить в квартиру пару мышей, у меня начнётся мания величия?

Моей маме всю жизнь нравились странные вещи. Она никогда ничего не любила, но всё время была чем-то увлечена. Не долго и не сильно. Кулинарией, путешествиями, людьми, тибетской медициной. Она легко бросала одно ради другого, и ничего не оставляло следа в её душе. Или, может быть, она специально выбирала только то, что не оставит следа. Её жизнь была похожа на покрывало в стиле пэчворк. Она запросто сшивала всё, что попадалось ей под руку, не задумываясь ни о форме, ни о цвете. Ни о чём.
В итоге, как ни странно, получилось что-то уютное и функциональное. Она надела на нос очки и попросила называть себя «бабушкой»… Я дорожила произошедшими с ней изменениями и не думала о том, что и у пэчворка есть изнанка.

Стас младше меня лет на десять. Или на пятнадцать? Я старше его не целую жизнь.

Первый поцелуй - это как тост за знакомство. Так же многообещающе по форме и ничего не значаще по сути.

23.05.2017
  • Комментарии



Написать новый комментарий...

  • БиблиотекаRSS
РЕЙТИНГ826



Информация
Все библиотеки